ПОРТАЛ ДЛЯ ЛЮБИТЕЛЕЙ ДОМАШНИХ ЖИВОТНЫХ

журнал для любителей Собак

ПОРТАЛ ДЛЯ ЛЮБИТЕЛЕЙ ДОМАШНИХ ЖИВОТНЫХ

Новости

GPS-трекер для собак

«Плюс 500 – минус 45» (Окончание)

 

Автор: Максим Любавин

Дата: 04.08.2014 19:18:13

Есть на планете Земля множество гор, морей и рек. Но некоторые из них стоят особняком и являются воистину Великими. Волею судьбы мне довелось соприкоснуться с самыми северными и холодными семитысячниками Тянь-Шаня – Победа и Хан-Тенгри. Попасть под мощный гипноз волн Тихого океана, бьющихся о суровые чилийские берега. И вот теперь моя встреча с прекрасной и поистине великой рекой – Леной.

2.jpgУпряжка
Якутские лайки, как любые собаки, находящиеся в группе, – это либо слаженно работающий коллектив, либо свора. В упряжке не может быть «случайных» собак. Мой чуткий и умный «передовик» Чук бежит в паре со спокойным и покладистым Ильменем. Чук, небольшой и взъерошенный, безошибочно узнает дорогу и направляет упряжку. Кроме того, я замечаю, насколько он грамотно выбирает более легкую для себя и упряжки дорогу. Никогда не ломится в глубокий снег, а всегда находит твердый наст. «Подруливающие» – Туман и Вучум. В середине – Тугрик, Готур, Марго и Москва. А самые мощные, Валдай и Ирбис, – коренные, ближе к нарте. В упряжке нет вожаков. Это единый организм, соединенный нервом потяга. Авторитет – сам каюр, выполняющий роль вожака и определяющий порядок упряжки. Если у каюра нет авторитета перед собаками, упряжка превращается в свору, готовую по любому случаю перегрызться между собой. В этом состоит отличие каюра от просто катальщика. За долгое время, проведенное вместе, можно определить и понять характер каждой собаки. Если каюр опытный, он легко распознает, кто из собак хитрит или отлынивает, а кто является зачинщиком ссор. Каюр не просто должен уметь стоять на двух полозьях и выкрикивать нужные команды. Он должен чувствовать упряжку как часть самого себя. Где-то помочь собакам, сойти с нарты и пробежать рядом. Где-то подтолкнуть или прикрикнуть. В противном случае собаки могут попросту встать. В их собачьем понимании такая остановка может означать одно: кто-то из команды не работает, и этот кто-то должен быть наказан. И до того совершенно спокойная упряжка в одночасье превращается в комок ярости и щелкающих челюстей. В этот момент собакам абсолютно все равно, что именно попадает «под зубы» – шея, хвост соседа или рука разнимающего их каюра. Еще на базе я обратил внимание на веревочную плеть, которую имеет каждый каюр. Именно веревочную. Поскольку основное ее назначение не доставить боль «заигравшейся» собаке, а заставить слышать каюра. И ни в коем случае этой «плетью» не должна стать рука вожака. Ибо рука каюра дающая, но не карающая. Но нельзя стать и «подручным» упряжки – все время помогать собакам. Они хорошо чувствуют слабину, принимают каюра за равную тяговую силу и даже не пытаются увеличить скорость при ослабленном потяге. Первым знаком признания каюра как вожака является весьма интересная особенность собак. Наиболее хитрые и склонные к халтуре, ослабив свой потяг, поворачивают к каюру голову, как бы проверяя на «вшивость» – заметил или не заметил? Понимание этих моментов складывается в некую философию, которой я и учусь у собак и природы. И времени для этого изучения вполне достаточно, ибо путь наш долог и труден.
_DSC6365.jpgЛена
Лена настолько могуча, что, глядя на ее прямое, уходящее за горизонт русло, понимаешь: эта река не ищет себе легких путей, петляя и подстраиваясь под окружающий рельеф. Она сама пробивает себе путь, оставляя земной твердыни немногочисленные шансы в виде небольших и средних островов. И затопить эти острова, помиловать их или нет, решает сама Лена. Путь упряжки проходит по зимнику. На высоких берегах Лены стоят редкие селения. Зимник – наиболее простой и верный путь по замерзшей реке, соединяющий эти островки жизни. Берега Лены обрамляют скальные пояса, на которых встречаются наскальные рисунки. Обычно напротив таких мест стоит какой-либо указатель – вмороженное в лед бревно или просто лыжная палка. Мы идем по узкой, очищенной ветрами полоске льда. Передовик тщательно выбирает путь. Поначалу он смещает упряжку в сторону и ведет ее по переметному снегу. Почувствовав, как возросла нагрузка (в таком снегу полозья тормозят нарту), переходит на лед. Но тут в упряжке возникают другие проблемы, лапы собак проскальзывают, некоторые из них поскальзываются и периодически падают. Передовик принимает решение и уходит в целину. Теперь он ищет места, где снег не такой глубокий, и периодически смещает упряжку то на левую, то на правую сторону зимника. Но для каюра, совершающего переход по Лене, существуют иные проблемы. Прежде всего борьба с холодом. Русло Лены – труба, в которой дуют постоянные студеные ветра. Можно идти час, можно два. Но после 5–6 часов перехода начинается борьба за выживание. Холод приходит сверху. От образовавшегося льда ресницы тяжелеют, маска покрывается толстым ледяным панцирем, под которым скапливается влага, стекающая куда-то внутрь. Капюшон кухлянки обрастает белым инеем. К нему примерзают кисточки моей шапочки. Далее холод опускается на плечи. Не спасает ни кухлянка, ни находящийся под ней пуховик. Перед выходом Герман буквально настоял на том, чтобы я надел дополнительный пояс из собачьей шерсти. И теперь я благодарен ему за это. Поясница в тепле. Начинают подмерзать руки. Это происходит после попытки заякорить нарту. Как мне кажется, одна из собак все чаще и чаще склоняется к лапам, и я решаю проверить, в чем дело, и осмотреть ее.
_DSC6423.jpgКаникулы Бонифация
Заякорить нарту на многометровом льду и пяти сантиметрах снега – задача не из легких. Пока нога стоит на тормозах, якорем долблю лунку. Потом слегка отпускаю тормоза и проверяю, насколько мне удалось заякориться. После четвертой попытки нарта схватывается одним зубом якоря. Осматриваю лапы собаки. Вроде все в порядке. Выстегиваю якорь, продолжаю движение. Вот тут и чувствую, что пальцы на руке, которая держала металл, занемели. По бокам нарты висят дополнительные меховые рукавицы. Но я не хочу сейчас возиться с этим. Самый действенный и простой способ согреть замерзающие кисти – делать резкие взмахи. Я похож на ветряную мельницу. Кровь начинает циркулировать более активно, и я чувствую, как отходят конечности. Надо отдать должное тормозной системе нарт. Тормоза цепкие и работают «намертво» даже на твердом льду. Постепенно холод начинает подступать к ногам. Мне кажется, что все вокруг замерзло: и мое тело, и пространство, и даже само время. Надо двигаться. Активно подруливаю нарту ногой. Нарта слегка юлит и уходит в сторону от толчковой ноги, и это доставляет лишнюю нагрузку одному из коренных. Поэтому периодически меняю толчковую ногу. В какой-то момент слышу посторонний и незнакомый звук. Поворачиваю голову и вижу, как нас догоняет обледенелый автобус. Когда автобус поравнялся с нартой, я замедляю скорость упряжки, предоставляя водителю возможность обогнать нас. Автобус уходит вперед и вдруг разворачивается. Открываются двери, и из него высыпают дети. Дети окружают меня и собак и наперебой о чем-то спрашивают. Но я плохо понимаю их. Оказывается, директор одной из сельских школ – Аркадий, в доме которого мы ночевали, собрал детей и повез показывать им чудака, который бежит на собаках куда-то вдаль. Дети дружно выстраиваются вдоль всей упряжки и фотографируются. Все это напоминает мне мультфильм из далекого детства – «Каникулы Бонифация». А я и есть тот самый Бонифаций. Пять минут – и дети, еще не успевшие подмерзнуть, по команде Аркадия ныряют в утробу автобуса. Через минуту мы опять одни на своем пути. Идем дальше. Время течет густо, но неумолимо. Начинает темнеть. Очередная ночевка намечена на одном из островов, находящемся ровно противоположно Ленским Столбам. А вернее, их началу. Ориентиром поворота в сторону острова мне должна служить лыжная палка. От нее начинается сеновозная дорога в глубь острова. Естественно, понятие «дорога» на Лене явление относительное. Сегодня есть, а завтра стерта ветрами без малейшего следа.
_DSC6283.jpgМаргоша
Герман рассказывал мне о женщине, кажется из Норвегии, которая специально приехала на Лену, чтобы тренироваться ходить по торосам, прежде чем совершить переход к Полюсу. Она пропала. Не пришла на конечную точку. Поиски ни к чему не привели. Я бы тоже наверняка пропустил в темноте этот поворот, именно поэтому в нужной точке меня ждал снегоход. А в глубь острова, к зимовью, уже ушел дефендер. Якорюсь, отпускаю вперед снегоход и достаю налобный фонарик. Совсем немного – и мы на месте. Собаки тут же ложатся в снег. Даю им немного времени на отдых. Совсем немного. И потом:
– Ну... Давайте, мои хорошие. Осталось совсем ничего...
Собаки встают и натужно сдергивают нарту. 
Тут я замечаю, что одну из девчонок, а именно Маргошу, крепко шатает. С трудом якорюсь, и тут же Маргоша падает в снег. Склоняюсь над собакой и пытаюсь отстегнуть ее от перестежки. Передовик – Чук, – чувствуя близость еды и отдыха, пытается сорвать упряжку. Потяги натягиваются и роняют нарту. Шея Маргоши выворачивается, а я не могу справиться с примерзшим карабином. Снимаю рукавицы и пытаюсь отогреть его в руках.
Еще один рывок и еще... И тут я начинаю орать. Я слышу себя со стороны – это уже не человеческий голос, и тем более не мой. Это собачий рык. И, судя по всему, рык этот слышен аж в Тикси. Собаки замирают. В конечном счете я все же отстегиваю карабин. Склоняюсь над Маргошей – жива? Маргоша смотрит на меня совсем уж не собачьим взглядом. Беру ее на руки и несу к нарте. Расстегиваю полог, всю поклажу сдвигаю ближе к носу и упаковываю ослабленную собаку.
– Ну вот. Все будет хорошо. Грейся...
Остальные члены упряжки молча, понимая ситуацию, смиренно следят за моими действиями. Присаживаюсь на поваленное дерево. Впервые за десять часов. Оглядываю свою команду.
– Ну, все, братцы. Давайте... Потихоньку. Я помогу вам.
Мы двигаемся дальше... Немного плутаем, но в конечном счете выходим на свет фар дефендера и снегохода. Кажется, все. Мы заканчиваем этот длинный-длинный день.
Собакам нужно предоставить еду и отдых. И только потом позаботиться о себе. Завтра нас ждет самый сложный участок – торосы. Сейчас это трудно себе представить. Но для этого и существует завтра…
_DSC6166.jpgЭпилог
Утром следующего дня вышли на торосы. В этом году Лена долго сопротивлялась морозам и любым попыткам заковать ее в зимний лед. В том месте, где русло разделено несколькими островами, а течение наиболее быстрое, свершилась настоящая битва стихий. Мы стояли на поле боя и с беспокойством взирали на последствия этой битвы. Хаотичное нагромождение ледяных глыб безжалостно отрезало нас от заветной цели. Пробовали пробиться «в лоб». Не получилось. Вернулись на более спокойный лед. Пошли вдоль Ленских Столбов в поисках приемлемых «карманов». Опять пробовали и опять возвращались. Так и шли вдоль противоположного берега в надежде найти лазейку. Протяженность Ленских Столбов, уходящих вдаль в дымке северного холодного пространства, около 80 км. Мы проделали длинный путь, что бы увидеть их. И вот теперь, стоя напротив, в непосредственной близости, ощущали свою беспомощность. Только собаки были абсолютно уверены, что подобное препятствие им вполне по зубам. Упряжка медленно продвигалась вперед, и порой нарта зависала и балансировала на одном полозе, задирала нос и срывалась вниз, подобно кораблю, попавшему в жестокий шторм. А в это время, где-то далеко позади, мощная и адаптированная к северным переходам машина, вращая «вхолостую» железными траками, беспомощно встала на очередном торосе. Именно снегоход технической поддержки оказался самым «слабым звеном» нашей экспедиции. Пришлось возвращаться и искать более доступный путь. В конечном счете, пройдя 20 км в попытке прорваться, мы свернули в сторону спокойного противоположного берега, где и приняли решение об окончании перехода. И тут мне вспомнилась книга Алексея Чикачева, которую он посвятил своему отцу, потомственному индигирскому каюру. Есть там такая мысль: «Ездовые собаки разделяли с человеком все тяготы длительных переходов, все погодные и климатические трудности, все лишения и страдания. При этом, в отличие от людей, собаки сдаются только тогда, когда умирают».   

Фотографии Максим Любавин


Показать полностью


Комментарии

Возврат к списку

Последние поступления

  • Национальный чемпионат керри-блю-терьеров

    Национальный чемпионат керри-блю-терьеров Главные выставки года должны проходить не только в Москве. Это правило в нкп «керри-блю-терьер» существует не первый год, и клуб регулярно дает возможность регионам провести национальный чемпионат породы.    В 2017 году национальный чемпионат породы керри-блю-терьер было решено провести в географическом центре России – Екатеринбурге.

    Читать далее

  • «Россия-2017». В новых красках

    «Россия-2017». В новых красках Середина ноября в уходящем, 2017 году для всех любителей собак была отмечена важным событием: на территории современного выставочного комплекса «Крокус-Экспо» прошла выставка «Россия» и «Россия. Кубок Президента РКФ». Такие крупные мероприятия в кинологическом сообществе случаются нечасто и всегда собирают сотни участников и зрителей.

    Читать далее

  • Соседка

    Соседка С какой теплотой мы вспоминаем 80-е годы прошлого столетия. Времена, когда люди не прятались за бронированными дверями и домофонами. Все знали соседей не только в лицо, но и по именам, причем не только из своего подъезда, и  двери в квартирах были практически нараспашку. 

    Читать далее

  • Собаки-актеры: секреты мастерства

    Собаки-актеры: секреты мастерства Собака в кадре – беспроигрышный вариант, будь то рекламный ролик, музыкальный клип или художественный фильм. Четвероногий актер обязательно привлечет внимание зрителей уже только тем, что наравне с актерами-людьми играет свою роль и помогает выводить сюжетную линию. Но как это возможно, разве собака понимает, что происходит? Об этом мы решили поговорить с теми, кому не раз приходилось работать на съемочной площадке с хвостатыми актерами.

    Читать далее

Породистая гжель